Электронный архив печатной версии еженедельной газеты «Хабаровский Экспресс».

Свежий номер

13-20 ноября 2019, № 47(1364)
13-20 ноября 2019, № 47(1364)

ПролистатьВесь номер

Актуальная тема

Наших садоводов наградил губернатор

Комментировать

Возвращение на Умальту

Возвращение на Умальту
Фото: Коллектив обогатительной фабрики.
Умальтинский молибденовый рудник стоит теперь заброшенным в тайге призраком на дороге между Чегдомыном и Софийским в Верхнебуреинском районе Хабаровского края. Разведанный в конце 1920-х, основанный в 30-х, в годы Великой Отечественной он неожиданно стал главным поставщиком молибдена - редкого металла для производства танковой брони. Здесь трудились десять тысяч человек, кроме вольных - заключенные Умальтлага и высланные немцы, поэтому материалы об этом всё еще хранятся под грифом «секретно». Автор много лет работал в архивах, а главное – разыскивал и встречался с умальтинцами, которые после закрытия предприятия разъехались по всей стране, записывал их воспоминания.
Шахта и фабрика Умальты
Напомню, про Умальту я узнал в начале 1980-х, от летчика Алексахина, всю войну возившего с рудника молибденовый концентрат. Он мне и рассказал, что работали там вольнонаемные, мобилизованные немцы и заключенные, всех более 10 тысяч, а руководил ими 27-летний геолог Жевтун. Я разыскал Андрея Павловича, был он уже на пенсии, жил в Дальнегорске Приморского края. Предложил ему написать воспоминания. Он согласился. И вскоре стали приходить мне почтой трогательно тонкие, по 12 листов, школьные тетрадки в клеточку, под заголовком «Путешествие в молодость». Открою наугад.
Андрей Павлович Жевтун:
«Конечно, неожиданно для меня это произошло, но я себе сказал: если тебя избрали парторгом производственной организации, то, кроме своего бурения и разведки, вникай, Андрей, в производство!
Умальтинское молибденовое месторождение – жильное, жилы, как правило, тонкие, 10-20 сантиметров, изредка достигают мощности полтора-два метра. Отчетливых контактов (границ) с вмещающими породами жилы не имеют, что осложняет их отработку.
Для подхода к руде от подножия горы, на берегу Умальты, пробита штольня – горизонтальная горная выработка, затем вертикально вниз пройден ствол шахты, вверх – восстающий для канатного ходка и камера для шкива, здесь же была подъемная машина. Поднимали руду и опускали людей клетью; надшахтных зданий не было – всё располагалось под землей.
К моменту моего приезда в 1942 году на руднике было пройдено четыре горизонта, через 50 метров, на каждом оборудован рудничный двор и проходились квершлаги для подсечения жил.
Выемку руды вели «валовую» - пустую породу отрывали при взрыве вместе с жилой. Такое смешивание называют «разубоживанием», для рудника это большая неприятность. Ведь выданную на-гора пустую породу приходилось перерабатывать на фабрике, при этом порода невольно уносила в фабричные отходы («хвосты») и часть металла. На дробление породы также уходила и дефицитная электроэнергия.
Случались злоупотребления: чтобы увеличить показатель добычи руды, пустую породу с проходки умышленно направляли вместе с рудой - с виду отличить содержимое вагонеток было чрезвычайно трудно.
Умальтинский рудник был сильно обводнен. Из любой трещины сочилась вода, или даже била фонтаном. Водосточные канавки по горизонтальным выработкам – квершлагам, штрекам, как их ни чистили, всегда были полны чуть не по колено водой, очень холодной.
Вообще в шахте было холодно. Одевали туда теплое белье, ватник, сверху непромокаемые куртку и шляпу с полями, сапоги – только резиновые. И обязательно брезентовые рукавицы, иначе руки мерзли, обдирались о породу.
Пневматическое бурение шпуров (отверстий под взрывчатку) было сухим. Бурильщик после смены выходил из шахты белый, покрытый слоем пыли. Работали без респираторов. И вентиляция сначала была естественная, но и потом подаваемый в шахту воздух не подогревался, а температура зимой на улице минус сорок.
Пыль, вода, холод, сквозняки делали условия труда подземных рабочих неимоверно тяжелыми и опасными для здоровья. Одно скажу: когда я уезжал с Умальты, бурильщиков, которые были знакомы мне по приезду, уже не видел никого. За шесть лет силикоз всех прибрал…»
Иван Николаевич
Кузнецов:
«Мне было двадцать лет, когда я в 1936 году приехал на Умальту. До барака жили в палатке, на три человека. Печка внутри железная. С вечера натопишь – жара, утром холодно. Лежишь и думаешь, кто же первый встанет?
Начинал коногоном-откатчиком. От забоя вагонетку катишь до ствола, там пустую породу пересыпаешь в бадью – и до штольни. Здесь по две вагонетки этой породы отвозила в сторону ЦЭС лошадь по кличке Надейка. Работала как часы: только полдень прогудит – не будет работать, хоть убей! Надо выпрягать и вести на конюшню.
Потом стал буроносом, помогал бурильщику. Тогда, в 30-х, вручную били шпуры. Бур – стальной штырь, на конце заправленная в кузнице пластинка. Так вот, я держу бур, а бурильщик берет тяжеленную кувалду и стучит, выдыхая: «Гэк, гэк!» Жилы шли падающие, их обуривали вверх.
Время под землей летит незаметно, отмеряли его свечками. Догорает вторая свеча – значит, скоро конец смены, шесть часов прошло. В шахту спускались по длинным лестницам, метров по пятьдесят. Тяжело, потому что нагружен взрывчаткой. Шахта была сильно обводнена: надеваешь на смену два спеца, а все равно выходишь насквозь мокрый, сразу всё в сушилку сдаешь.
Взрывному делу учил нас, и меня в том числе, инструктор из Хабаровска. Что ни говори, профессия взрывника всегда была не без риска. Один раз в глухом, непроветриваемом забое чуть не угорел. Работаю и вдруг слышу, в висках застучало: динь! динь! динь! Еле успел выбраться оттуда…
Призвали в 39-м, отслужил свое - тут война. На фронте был и минометчиком, и связистом, и пулеметчиком. Имел ранения (показывает на руке большой шрам), после госпиталей попадал в другую часть. Прошел от Смоленска до Праги. Еще год после войны стояли в Венгрии. В сентябре 1946 года вновь появился на Умальте, работал взрывником…»
Уже вечерело, в частном доме семьи ветеранов умальтинцев по улице Новой в Чегдомыне отрывной календарь показывал 9 сентября 1981 года, я строчил в свой блокнот.
- Силикоз и меня прихватил… Так что курить не курю, а стопочку перед обедом для аппетита – это с удовольствием! Как закрыли Умальту, поработал я немного в чегдомынской шахте, потом семнадцать лет в пожарке, теперь вот на заслуженном отдыхе.
Иван Николаевич вновь откашлялся, тронул свои густые, почти без седины, волосы. Евдокия Александровна открыла шкаф, доставая парадный мужнин костюм с прицепленными наградами.
- Орден Трудового Красного Знамени, медаль «За трудовую доблесть», «Шахтерская слава I степени» - почетный знак, разные фронтовые медали, последняя награда «Ветеран труда» - в общем, тут вся его жизнь!
Евдокия Александровна Нестеренко:
«Фамилию на супруга, Кузнецова, менять я не стала, осталась Нестеренко.
Жила на Алтае, в Абаевском районе, село Паклино, колхоз имени Крупской. Доила коров. Потом выучилась на трактористку – мода такая была. Правда, хотела на шофера, как-никак у меня четыре класса образования. Три года в колхозе на тракторе работала, мы от МТС были, пахали, косили.
А тут все на Дальний Восток поехали. И я решила не отставать. Очень хотелось посмотреть, как «золото моют в горах». Еще думала: может, мужа своего там встречу, первого, он в армии тогда служил. Господи, ум-то совсем девичий был…
В дороге узнала про Умальту, решила: поеду за длинным рублем!
Попала на фабрику, на сортировку. На конвейере по ленте идет пустая порода, а если с синей жилкой – так это молибден. После сортировки пошла «вниз» - была фильтровщицей немного, а затем попала на флотацию. Я туда все время бегала, заглядывала, как они там работают. Мне предлагают:
- Пойдем на флотацию!
- Ой, а справлюсь ли? – А у самой страх: вдруг передумают и не возьмут.
Взяли, пошло дело.
Когда принимаем смену, сначала щупаем моторы – чтобы не перегрелся, не сгорел, смену не испортить. Затем промываю желоба – деревянные такие, из камеры в камеру ведут. Всего десять камер, вот их и смываю. Флотация тогда была вся «на глазок», «на пальчик», на какое-то чутье внутреннее.
Иду, реагент смотрю, реагентщица у нас была. Главное – знать, сколько прибавить-убавить реагента. Дадут другой раз много – как разбушуется, зальет всё пеной! Где что упало – соберу. Вниз пойду, где фильтрпресс, там концентрат отжимают. Я всё собираю, чтобы ни грамма не потерять, чтобы нам пошло - получали от выхода продукции.
Нужна была с мельником спаянность, чтобы молол, как надо. Если он задремлет, слышно, как шары гудят. Подойдешь к нему: руды нет, пустая у тебя мельница! Приходили на смену пораньше, смотрели, сколько руды, какая она: блестит - это в ней молибден, а белый камень – пустая порода. Подгребаем, если надо. Если в хвосты молибден спустишь – ругали. Лаборатория брала анализы.
Секреты всё у меня вызнавали, приходили целыми сменами, смотрели. А секретов особых не было. Бывало, только пойду в отпуск – зовут назад: там все забракуются… Как одевались? В комбинезоне, в резиновых сапогах. Все черные ходили, одни зубы и глаза блестели.
Жевтуна хорошо помню, парторгом тогда был, когда в 1943-м на флотацию пришла. Я же и останавливала фабрику, под Новый 1962 год. Всех выгнала, рубильник выключила – и тишина… Слёзы на глазах. А пенсию получила маленькую: одного года и трех месяцев стажа северного мне не хватило…»
Станислав Глухов
Начало в №15-29, 31-39
Продолжение следует

Деревянное здание обогатительной фабрики на Умальте было построена на склоне горы, уступами, чтобы руда под своей тяжестью спускалась вниз, проходя требуемые по технологии процессы. А именно: дробление руды до 5-6 см; сортировка руды (выброс вручную пустой породы); дробление руды до сантиметра; измельчение в шаровых мельницах до «муки-крупчатки»; флотация; сушка и упаковка концентрата в деревянные бочки; отгрузка на металлургический завод.
Основные профессии на фабрике происходили от названия обслуживаемого агрегата: дробильщики, сортировщики мельники, сушильщики, упаковщики. Центральная фигура, конечно, флотатор.
Добывают в шахте руду, к примеру, с содержанием молибдена 0,2 процента, а заводу требуется 60 процентов, то есть концентрат. Получают его методом флотации. Измельченную на мельницах руду в виде пульпы обрабатывают реагентом, это сосновое масло. Пульпу насыщают воздухом, который при перемешивании образует пузырьки. Частицы молибдена прилипают к пузырькам и всплывают на поверхность пульпы - в виде пены, которая после сушки и есть концентрат.

Все материалы номера

Комментарии

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.

Погода: -4, 2 м/c З

13.11
день
-3..-5
2 м/c  З
13.11
вечер
-7..-9
4 м/c  З

Курсы валют

USD, ЦБ РФ
63.8530 -0.0591
EUR, ЦБ РФ
70.4235 -0.0524
JPY, ЦБ РФ
58.4547 -0.1803
CNY, ЦБ РФ
91.1756 -0.0375

© 2010 – 2019, ООО "ИД "Гранд Экспресс"

Хабаровский новостной портал Habex.ru Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-45704 от 05 июля 2011 года выдано Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и маcсовых коммуникаций (Роскомнадзор)
Наши издания | Реклама | Письмо в редакцию | Подписка и распространение | Вакансии Разработано в ООО "Лол"

Яндекс.Метрика