Электронный архив печатной версии еженедельной газеты «Хабаровский Экспресс».

Свежий номер

17-24 июля 2019, №30 (1347)
17-24 июля 2019, №30 (1347)

ПролистатьВесь номер

Актуальная тема

Наших садоводов наградил губернатор

Комментировать

Возвращение на Умальту

Возвращение на Умальту
Фото: Иркутск, Апрель 1937 года. Андрей Жевтун (слева) курсант военно-топографической школы. Снимок из архива А.П. Жевтуна
Умальтинский молибденовый рудник стоит теперь заброшенным в тайге призраком на дороге между Чегдомыном и Софийским в Верхнебуреинском районе Хабаровского края. Разведанный в конце 1920-х, основанный в 30-х, в годы Великой Отечественной он неожиданно стал главным поставщиком молибдена - редкого металла для производства танковой брони. Здесь трудились десять тысяч человек, кроме вольных - заключенные Умальтлага и высланные немцы, поэтому материалы об этом всё еще хранятся под грифом «секретно». Автор много лет работал в архивах, а главное – разыскивал и встречался с умальтинцами, которые после закрытия предприятия разъехались по всей стране, записывал их воспоминания.

Да здравствует наша Красная Армия!
Шурфы проходили глубиной по пятнадцать-двадцать метров. Взрывали динамитом. Навацкий, взрывник - длинный, худой, жена ему под стать, а их сын Ванька, озорник лет семи, любил ездить верхом на собаках, казался пожилым сравнительно с Андреем, считай, старик!
- Обращался с пачками динамита, как пекарь с булками хлеба. Положит в мешок и волочит по болоту. Ну, думаю, взорвется… Он эту мою боязнь заметил. Как-то позвал: «Пойдем, поможешь взорвать в восьмом шурфе». Дал мне нести взрывчатку и капсюли, с десяток. От одного их вида у меня пот по спине. А взрывник уже впереди. Шагаю за ним по шажку, осторожно. Черт меня дернул связаться… На шурф я пришел весь мокрый. Он внизу, заряжает. Кидай, говорит, пачки – поймаю. Кричу: ты что, шутишь? это ведь динамит! Как хочешь, бросать не буду – в бадье спущу.
Взрыв закончился удачно, если не считать, насколько за время того урока похудел Жевтун. Месяц же другой спустя пообвык и обращался с взрывчаткой так же беспечно, как и Навацкий.
Первый в поселке личный дом, с хозяйственным двором для коровы и свиней, появился на правом пологом берегу, где высился густой лес, заслонявший болотистую с брусникой марь. Построил всё это Иван Иванович Анискевич. Приехал он сюда капитально - с семьей и детьми, их у него человек шесть было, не меньше. Трудился в геологоразведке слесарем.
Однажды в буровом станке «полетела» геликоидальная шестерня. Штука сложная, и запасной нет. Иван Иванович без всяких чертежей, вручную, с помощью молотка, зубила и напильника, своими пожизненно черными от масла и железа руками, сделал-таки хитрую деталь. Не дал встать бурению. Да что там станок, лошадь заболеет – без Анискевича не обойтись!
К осени 1935 года жителей на Среднем Ургале прибавилось почти вдвое. На седьмое ноября все собрались в здании недостроенной электростанции. Притащили деревянные лавки, соорудили сцену - самодеятельность приготовила постановку. После доклада о годовщине Октября зачитали праздничный приказ. Жевтуна Андрея Павловича премировали суконными брюками. Радости он не скрывал - угадали с подарком: его более-менее приличные штаны расползлись, а купить было негде. Материал или брюки были товаром особо дефицитным.
Электростанцию запустили к новому году, по улицам уже стояли столбы, в поселке появился свет. Неласковая и суровая зимой, по весне ургальская природа бурно распускается. Багульник красит сиренью склоны окрестных сопок, вспыхивает разноцветьем долина ручья Сатанка.
Идет по поляне Андрей – попутно наберет букет. Для кого? Конечно, для своей Жени, с которой учился еще в геолого-разведочном техникуме, она и распределилась вслед за ним сюда, на Ургал. Приносил цветы, угощался блинами. Всё чаще стал гостить у неё: то нож «забудет», то ружьё. По молодости был горячий: случалось, нашумит на нее, а она только отвернется молча, и пошла…
В том же 1936-м вышел закон, подписанный, кажется, Ворошиловым, что будут признаваться лишь зарегистрированные браки, а они, дай бог памяти, потом чуть не до конца войны жили не расписанные. Как молодым специалистам, им дали комнату в домике на две семьи (соседом был Неешпапа) на берегу Ургала. Летними вечерами, когда становилось совсем темно, они бегали купаться. Река была неглубокая, быстрая и холодная-холодная. Однако казалось – вода закипала!
Пришло время Андрею Жевтуну идти в Красную Армию. Он знал, что на работе ему официально дадут отсрочку: кадров нехватка, особенно инженерно-технических. Но какой будет из него мужчина, если в армии не служил. В сентябре выехал погостить к матери, во Владивосток, где явился в военкомат: «Нахожусь в отпуске, прошу призвать в армию».
На медицинской комиссии попросился в авиацию, страна летчиков уважала, но туда не пустили – слабый слух. Направили в Иркутск, в военно-топографическую школу. Военком пояснил: «Это ближе к твоей гражданской профессии».
Здание железнодорожного вокзала царских времен, длинный состав из товарных вагонов, с дощатыми нарами. На перроне много народа, стриженой молодежи. Играет музыка, песни поют, тут же лихо пляшут. А на глазах слёзы…
Сигнал к посадке. Расцеловался он с Женей. Запрыгнул в вагон. Прощай, Владивосток, прощай, молодая жена, прощай, гражданка! Да здравствует наша Красная Армия!
На больших станциях эшелон терпеливо ждал, догружая бритых парней, а после Хабаровска стали делать и выгрузку. Полгода в иркутской военной школе пролетели, будто один день: курсантская шинель, подъем-отбой, геодезия и топография, наряд на кухню, устав караульной службы, политзанятия, в ноябре проголосовали за Сталинскую конституцию. И куда бы ни шли - в баню, столовую, на стрельбище, старшина командовал: «Запевай!» Он был из кавалеристов, хромой после стычки с басмачами, и любую речь кончал так: «Рубить их надо, гадов!»
И снова перестук вагонных колес: Ташкентское военно-топографическое управление, куда Андрей попал служить после Иркутска, в полном составе срочно, по секретному приказу, перебрасывают на Украину. На станции Шепетовка младший лейтенант Жевтун получил инструменты, автомашину и взвод вооруженных солдат. На неспокойной тогда, в 1938 году, советско-польской границе началась уже не учеба, а настоящая, по его специальности топографа, военная работа.
Почему после демобилизации он не остался на сверхурочную, хотя уговаривали и командир, и комиссар? Служба в армии, хоть нужная и почетная, не привлекала. Тянуло на Дальний Восток, в тайгу – на вольность.
Не будем подробно описывать путь нашего героя на родной Средний Ургал, где два года назад он оставил работу, и ждала жена. Можно сказать, он «прилетел», когда закончился, наконец, ледостав на Бурее, с первой автоколонной 31 декабря, к самому Новому 1939 году. Машина, груженная прессованным сеном, подкатила к складу. Андрей простился с шофером, по снежному косогору поднялся к своему дому. Зашел – в комнате никого не было.
Но уже сработал поселковый «телеграф». Четверти часа не прошло, прибежала Женя. Радость, объятия, поцелуи. Он привез ей скромный подарок – шапочку и, как великую ценность, все её письма, написанные в армию. Его же письма она почему-то не сохранила, это царапнуло в душе. Смотрели фотографии, а под самый Новый год зашли отмечать к соседям, семейству Неешпапы.
По армейской привычке пил он мало, и хотя весь вечер сидел рядом с женой, праздник отчего-то показался Андрею скучным, даже странным… Даже навалилось какое-то равнодушие. Может, повлияли услышанные новости?
Трест Буреяшахтострой в 1937 году понес большие кадровые потери. Управляющий, его заместитель, а также главный инженер треста были арестованы. Говорили, что враги народа. Верно, через несколько лет главного инженера на новом месте наградят орденом – за развитие сланцевой промышленности в Ленинградской области. Впрочем, знать этого Андрей тогда не мог, и в голове роились мрачные мысли: «Наверное, зря не остался в Москве…»
Проездные воинские документы от Шепетовки он оформлял через Москву. Там сразу отправился в метро, где провел весь день. Размах, солидность, красота поразили. Только зачем так дорого отделывают? Разыскал своего однокашника по Владивостоку, тот уже заканчивал институт нефти. Обсуждали, что Андрею делать дальше. Товарищ уговаривал остаться в столице - учиться.
В институте, куда они вместе сходили, Жевтуна встретили тепло: диплом техникума, стаж работы, служил в армии, комсомолец, из батраков. Пиши заявление, получай койку в общежитии и грызи дальше гранит науки! Но он решил по-своему: вернется домой, поработает, а затем поступит в Дальневосточный университет.
В кадрах угольного наркомата, когда он попросил направление и деньги на билет до Ургала, удивились:
- Молодой человек, можем предложить вам Кавказ, геологическое управление, инженером, или оставить вас здесь по специальности топографа. А на Дальний Восток не советуем, там вот-вот война с Японией, да и тигры, говорят…
Станислав Глухов
Начало в №15-22
Продолжение следует

Все материалы номера

Комментарии

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.

Погода: +21, 5 м/c Ю

18.07
день
+23..+25
4 м/c  Ю-З
18.07
вечер
+20..+22
3 м/c  Ю

Курсы валют

USD, ЦБ РФ
62.9451 0.1322
EUR, ЦБ РФ
70.5552 -0.1219
JPY, ЦБ РФ
58.1398 -0.0015
CNY, ЦБ РФ
91.4926 0.1536

© 2010 – 2019, ООО "ИД "Гранд Экспресс"

Хабаровский новостной портал Habex.ru Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-45704 от 05 июля 2011 года выдано Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и маcсовых коммуникаций (Роскомнадзор)
Наши издания | Реклама | Письмо в редакцию | Подписка и распространение | Вакансии Разработано в ООО "Лол"

Яндекс.Метрика