Электронный архив печатной версии еженедельной газеты «Хабаровский Экспресс».

Свежий номер

3-10 октября 2018, № 41 (1307)
3-10 октября 2018, № 41 (1307)

ПролистатьВесь номер

Актуальная тема

Собачий доктор для детей

Комментировать

Кавказская "пленница"

Кавказская "пленница"
Фото: Бабушка Ганна (в клетчатом платье) и ее дети, слева направо: Маруся (моя мама), Володя и Валя
Когда наша семья переехала в Хабаровский край, мне было 13 лет. В классе учительница спросила, откуда я. «С Кавказа». У новых одноклассников это вызвало удивление: как это мы умудрились переехать в этакую глухомань?» И невдомек им было, что мой Кавказ – маленькая деревенька на юге Амурской области.
Как у великих гор появился «младший брат» на востоке России? Его, еще в XIX в., основали казаки-переселенцы с Кубани, они и дали селу такое звучное название. В 70-х годах прошлого века мама показывала мне старое подворье, от которого остался только фундамент. «Вот здесь, – говорила она, – был дом, здесь рига, а здесь мельница». Это было подворье моих предков – семьи Гадюка. Когда люди слышат фамилию, у них возникают невольные ассоциации. Я в ответ лишь улыбаюсь, потому что знаю, какой сильный нравственный стержень сидел в моих предках, и какими моральными принципами он передался потомкам.
Под крышей большого дома жило вместе сразу несколько поколений: прабабка, дед с бабкой, четверо братьев с женами и детьми. Жили очень дружно и богато. Но надвигалась коллективизация, а с ней – раскулачивание. И этот ураган разметал гнездо моих предков.
Мамины родители, Егор и Ганна Гадюка, к тому времени отделились от семьи, уехали в Поярково и устроились на работу в воинскую часть. Поэтому их беда миновала, но она пришла в 1938-м – Егора арестовали.
У моей мамы, 1930 года рождения, от отца осталось лишь воспоминание, как он пиджак на плечи накидывал, и фотография, которая перешла ко мне. А еще у меня сохранился потрепанный снимок, на нем – баба Ганна со своими детьми и свояченицей, уже после того, как деда Егора репрессировали.
Долгое время в семье считали, что он умер на Колыме. Но потом выяснилось, что мой дед расстрелян через месяц после ареста в поселке Николаевка, ЕАО. Справка о реабилитации 1957 года гласит: не виновен!
***
В начале ХХ века мой Кавказ был большим и процветающим. Потом, после революций и войн, после раскулачивания и репрессий, укрупнений и разукрупнений он сократился до двух улиц –
«главной» и «мордовской». И в годы моего детства село окружали одичавшие сады.
У нас был большой приусадебный участок. Даже как-то странно сейчас, при теперешних сотках, вспоминать: отдельно, соток двадцать, огород, отдельно, соток пять, сад, отдельно скотный двор и отдельно чистый двор, поросший стелющейся травкой.
По этой дворовой мураве с весны до осени бродили куры. Бывало, что и в огород какая-нибудь хохлатка забиралась – пороется в картошке, червячков выискивая, да и пошла себе. А то и пропадет вдруг несушка. Ведет потом за собой выводок цыплят – вольное у них было житье, у птиц деревенских.
Как, впрочем, и у другой живности. Кто из хабаровчан мне поверит, если скажу, что в детстве пасла... свиней? А вот пасла. Это когда у свиноматки были поросята, чтобы их собаки не напугали. В другое время ходили свиньи по деревне вольно. Едет машина по пыльной дороге, посреди дороги лужа, в луже свинья лежит, похрюкивает. И хоть забибикайся!
***
Лето – уборочная страда. Пшеницу, свежевымолоченную, еще сырую, горячую, свозят в сердце зернового двора – в элеватор, на просушку. С одной стороны работницы подгребают пшеницу в бункер лопатами – кто сверху, кто ниже, в яме. С другой стороны зерно, пройдя через сушилку, ссыпается кучей...
В годы начавшейся «гласности», быстро выродившейся в развращенность, мой слух, уже взрослый, раздражала кем-то из юмористов придуманная фраза «мифические закрома родины». Какие же они мифические, если вот он, реальный, зримо встающий в моей памяти совхозный элеватор – наше богатство, всерьез, без лукавства говорили родители. Наше богатство, с гордостью повторяли мы в школе.
Я до сих пор даже запах пшеничный чувствую, даже зерно ощущаю – ладонями, коленками, ступнями, вспоминая, как мы, дети, пока взрослым не до нас, кувыркались в этих пшеничных горах. Как щекотал в носу свежий дух зерна, как сыпался пшеничный зернопад... Был бы он так зрим через уйму лет, будь мифом?
***
В 1998 году довелось мне побывать на юге Амурской области – житнице Дальнего Востока, в родном моем маленьком Кавказе. Дорога (можете не проехать, предупредили знакомые), изрытая глубокими колеями, скребла брюхо нашей «Тойоты». К обочинам, с бывших совхозных полей, подступал высокий бурьян. Не осталось ни деревца, ни улья от общественных сада и пасеки – а ведь раньше это было первое, что видел всякий входящий и въезжающий в Кавказ.
В самом селе бывшие лужайки и тропинки позарастали полынью и тальником. Дважды, пока мы пробирались на нашу бывшую мордовскую улицу (от нее осталось шесть, что ли, домов), перебегали нам дорогу фазанихи с выводками птенцов – настолько все поглотили дикие заросли, как в джунглях.
На главной улице зияла разрухой худая крыша элеватора. В былые времена чисто выметенный, пугающе, по-нищенски зарос полынью зерновой двор, неуклюже валился на бок его дряхлый забор. И даже вездесущие в моем детстве стаи деревенских голубей не кружили над опустевшими закромами... Так, благодаря «перестройке и ускорению» Кавказ из чистого, ухоженного поселения превратился в вымирающую деревеньку – полторы улицы обветшалых домов.
Недавно, благодаря современным соцсетям в интернете, меня нашла подруга детства Таня Буряк. Как и я, уже бабушка. Как и я, с любовью вспоминает детство в Кавказе. И хотя живет по-прежнему в Амурской области, на малой родине не бывает: «Грустно там всё!»
***
Летом, в каникулы, наступала наша детская вольница. Проснуться рано утром, когда еще и коров в стадо не выгоняли, напиться прямо из ведра парного молока. Потом, пройдя через весь огородище, по краю поросший красными саранками, перелезть через забор и попасть в медовое разнотравье, густо сдобренное полевыми цветами, – наш сенокос.
Отец вставал с рассветом, чтобы успеть покосить перед работой, потом он пойдет махать косой после ужина – а когда ж еще? И я относила ему молока. Трава высокая, влажная, из леска уже наплывают сумерки... «Па-а-а, ты где-е-е?!»
Но косьба в сенокосной страде – только часть дела. Дальше – некогда отцу, он совхозные хлеба убирает; и братья тоже в поле, и сестра на зерновом дворе. Мама, в перерыве между кормлением совхозных телят, берет меня на подмогу, и мы идем переворачивать сено. Оно лежит длинными, через весь луг, валками, сверху подсохло, а внизу сырое.
У мамы в руках вилы, а я еще маленькая, мне безопаснее орудовать длинной палкой с развилкой на конце. И все равно споро получается, подсунешь палку под валок – раз, и не меньше метра уже перевернуто. Пусть сохнет, лишь бы дождя не было. А через три дня выходной у отца – первый за месяц, и у братьев с сестрой. Будем всей семьей сено сгребать.
Теперь мое место на стогу, там от меня больше толку, а внизу – только взрослым мешать. Хожу по кругу, сено притаптываю, чтобы плотнее легло, старательно посыпаю высохшую душистую траву крупной солью. А стог растет, и я уже на самой его макушке, и весь сенокос, как на ладони, и межа, поросшая орешником, и совхозное поле под паром... Конец работе! Я скатываюсь со стога, легко и плавно, в сильные родные руки.
Зимой, начиная с четвертого класса, буду я, как и другие ребятишки из нашего села, неделями жить в интернате на центральной усадьбе совхоза – в Кавказе только начальная малокомплектная школа. Да и на центральной усадьбе – лишь восьмилетка. Именно это обстоятельство и вынудило, в конце концов, моих родителей переехать в село Вознесенское Хабаровского края – отец хотел, чтобы я окончила десятилетку под родительским крылом...
***
«Сто лет» назад мы уехали из Кавказа. Давно, очень давно утонули в Амуре мои родители. И Кавказ мой окончательно захирел, и поля его, вместо тучных хлебов, заросли полынью. Впрочем, подруга писала, что теперь там сеют много сои – идет на экспорт в Китай.
Сама же я живу в Тельмане, недалеко от Николаевки, где в 1938 году расстрелян мой дед. Круг замкнулся? К счастью, время развивается по спирали.
В Хабаровске подрастают мои рожденные в городе внучки, Даша и Саша. Они пока еще малы, и потому не ведают о своих предках. Но удивительное дело: приезжая ко мне в пригород, первым делом просят показать, как растут овощи; как наливаются дальневосточные яблоки – ранетки, допытываются почему они не такие, как в магазине. Это дает о себе знать крестьянская жилка, которую не вытравить никакими законами урбанизации. И это вселяет надежду, что однажды я расскажу им, чтобы помнили, про мой маленький Кавказ.
Ольга Соколова

Все материалы номера

Комментарии

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.

Погода: +5, 6 м/c С-З

16.10
день
+4..+6
6 м/c  С-З
16.10
вечер
+4..+6
4 м/c  С-З

Курсы валют

USD, ЦБ РФ
65.7508 -0.2243
EUR, ЦБ РФ
76.0540 -0.4507
JPY, ЦБ РФ
58.8400 0.1041
CNY, ЦБ РФ
94.9196 -0.3761

© 2010 – 2018, ООО "ИД "Гранд Экспресс"

Хабаровский новостной портал Habex.ru Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-45704 от 05 июля 2011 года выдано Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и маcсовых коммуникаций (Роскомнадзор)
Наши издания | Реклама | Письмо в редакцию | Подписка и распространение | Вакансии Разработано в ООО "Лол"

Яндекс.Метрика